1) То, что один считает безнравственным, другой делает правилом жизни. Нельзя установить всеобщий кодекс порядочности. 2) Умный правитель, одержав победу, должен быть милостив: зачем бояться поверженных? 3) Самая короткая дорога - это дорога знакомая и прямая. Так на улице Но не так в жизни: она заставляет искать обходные пути. 4) Нам повседневно укорачивают жизнь булавочные уколы, которые мы принимаем за удары судьбы. Если бы научиться соизмерять уколы с ударами Но это удается лишь в редкие минуты нашей жизни. 5) Подсказывать гораздо ответственней, чем что-либо утверждать самому, потому что отвечаешь за двоих. 6) Некоторых целей, вероятно, нельзя достигнуть. Но и не стремиться к ним тоже нельзя.
Анатолий АлексинСвязанные темы
дорога другой жизнь кодекс минута ним один победа порядочность прямая путь сам судьба удар укол улица умный цели этоПохожие цитаты
Объяснить тебе, в чем смысл нашей жизни? Подумай о мотыльке, который живет один только день. А вот тот ворон кое-что знает о вчерашнем и позавчерашнем дне. Ворон знает, что такое восход солнца. Быть может, он знает, что завтра солнце взойдет снова. А мотылек не знает. Ни один мотылек не знает, что такое восход! Вот так и мы с тобой! Нет, Роджер, я не собираюсь читать тебе проповедь о том, сколь кратка наша земная жизнь. Мы знаем, что она непереносимо длинна, и тем не менее ее надо перенести. Но в нашей жизни есть смысл, потому что мы оба – избранники. Мы как мотыльки. Мы не знаем, что нас ждет, когда поднимаемся вверх, фут за футом. Но мы должны прожить свой день с утра до вечера, прожить каждую его минуту, открывая что-то новое.
Уильям Голдинг
Я хочу, использовав ту замечательную политическую систему влияния, которую мы создали, заниматься тем, чтобы заставить власти считаться с нами. Бегать участвовать от выборов к выборам – это просто будет неприлично по отношению к избирателям. Если бы я хотел участвовать в выборах мэра, так я должен был честно заявить: ребята, я участвую в выборах мэра, я иду туда, я создаю какую-то систему. Так оно должно быть устроено. А вот так перед выборами выскочить, как у нас все это происходит, сказать: ой, а вот еще меня, меня возьмите, я могу набрать 7%. Да на черта это нужно. Я не хочу этим заниматься. Но я считаю, что во всех выборах нужно участвовать, если туда нас пускают. А если не пускают, значит искать другие варианты.
Алексей Анатольевич Навальный
В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то - может быть, запахом - похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать - наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.
Клайв Стейплз Льюис
Я постоянно чувствую, что в моей жизни не хватает какого-то существенно важного звена, но какого именно - понять не могу. Ясно одно: я - игрушка в руках судьбы, а значит и сам имею право на эксперименты с собственным окружением. Основной метод прост: необходимо довести людей до такого состояния, когда они просто вынуждены на меня реагировать. Обожаю тактику шока. По-моему, творчество, которое не шокирует, лишено всякого смысла. Мои эксперименты не всегда приятны; некоторые из них мне самому кажутся оскорбительными и даже опасными. Но слышать о собственном «разлагающем влиянии» на молодежь мне просто смешно. Чувства «высокой ответственности» я, должно быть, лишен с самого детства".
Дэвид Боуи
Нотки презрения и недоумения звучат по адресу Мусоргского в «Летописи» Римского-Корсакова - считалось, что он ничего не умеет докончить и завершить, что он забулдыга (Эдгар По был тоже забулдыгой), да ещё одержимый манией величия. Одним словом, он был мытарем среди праведных и приличных фарисеев.
Его последние годы жизни - это настоящее человеческое «дно», на которое опустился, подобно Верлену, Бодлеру и Эдгару По, великий русский музыкант. Как и последний, он рано сгорает - в белой горячке, подобранный на улице, - одинокий, потерявший давно связь не только с музыкальными друзьями, но и вообще с тем обществом, к которому, в качестве блестящего гвардейского офицера, ранее сам принадлежал.
Леонид Леонидович Сабанеев