В том, что касается наших физических знаний о небе, школьная наука со времён Рабле мало продвинулась вперед. Хотя у нас был Ньютон и хотя Араго в своих лекциях, читанных в Обсерватории, и пытался заинтересовать нас успехами астрономии, каждодневное преподавание ничего от этого не выиграло. Мы устыдились бы, если бы нас уличили в незнании географии и её главнейших разделов. Но стоит нам поднять глаза к небу - и мы убедимся, что не знаем почти ничего из той божественной космографии, ознакомиться с которой мы, однако, могли бы, затратив на это всего несколько вечеров и побывав на двух-трёх публичных лекциях. Понократ покраснел бы от стыда, если бы его ученик остался в таком неведении перед лицом зрелища столь величественного и вместе с тем столь обычного.
Шарль Огюстен де Сент-БёвСвязанные темы
астрономия глаз знания лекции лицо мал наука наши небо ньютон перед преподавание свои стыд такое Тёмы том той ученик это этотПохожие цитаты
Но поставьте только раз этот вопрос: «А почему нельзя?» - и аксиомы рухнут. Ошибочно думать, будто аксиома есть очевидность, которую «не стоит» доказывать, до того она всем ясна: нет, друг мой, аксиомой называется такое положение, которое немыслимо доказать; немыслимо, даже если бы весь мир взбунтовался и потребовал: докажи! И как только вопрос этот поставлен - кончено. Эта коротенькая фраза - всё равно что разрыв-трава: все запертые двери перед нею разлетаются вдребезги; нет больше «нельзя», всё «можно»; не только правила условной морали, вроде «не украдь» или «не лги», но даже самые безотчётные, самые подкожные (как в этом деле) реакции человеческой натуры - стыд, физическая брезгливость, голос крови - всё рассыпается прахом.
Владимир Евгеньевич Жаботинский
Иван Сергеевич был человек особенный. Однако объяснить эту особенность, рассказать, в чем ее смысл, представляется очень трудным. Высокая нравственная чистота, абсолютная цельность и правдивость ― все эти черты, конечно, свойственны были Соколову-Микитову, но все это лишь дополнение к тому главному, чем обладал он. Попросту сказать, Иван Сергеевич был из тех людей, которых раньше на Руси называли святыми. Человек, обладавший не слишком чистой совестью, не мог явиться перед ним. И в те дни, когда я встречался с ним, и сейчас, в памяти, Иван Сергеевич был для меня всегда ориентир души, к его светлому образу прибегаю я, когда одолевают сомнения и утраты. Таким был Иван Сергеевич для всех окружавших его людей ― святым, благословения которого жаждут.
Иван Сергеевич Соколов-Микитов
Лысенко решает (и решил) задачу удобрения земли без удобрений и минеральных туков, обзеленения пустующих полей Закавказья зимой, чтобы не погибал скот от скудной пищи, а крестьянин-тюрк жил зиму без дрожи за завтрашний день. У босоногого профессора Лысенко теперь есть последователи, ученики, опытное поле, приезжают светила агрономии зимой, стоят перед зелёными полями станции, признательно жмут ему руку.
Если судить о человеке по первому впечатлению, то от этого Лысенко остаётся ощущение зубной боли - дай бог ему здоровья, унылого он вида человек. И на слово скупой, и лицом незначительный, - только и помнится угрюмый глаз его, ползающий по земле с таким видом, будто, по крайней мере, собрался он кого-нибудь укокать.
Трофим Денисович Лысенко
Вся моя жизнь была целым рядом балов, и в этом заключается трагизм моего существования. Я любил деревню, чтение, охоту, любил тихую семейную жизнь, а между тем весь свой век провёл в свете, сначала в угоду своим родителям, потом в угоду жене. Я всегда думал, что человек родится с весьма определёнными вкусами и со всеми задатками своего будущего характера. Задача его заключается именно в том, чтобы осуществить этот характер; всё зло происходит оттого, что обстоятельства ставят иногда преграды для такого существования. И я начал припоминать все мои дурные поступки, все те поступки, которые нéкогда тревожили мою совесть. Оказалось, что все они произошли от несогласия моего характера с той жизнью, которую я вёл.
Алексей Николаевич Апухтин
Я хочу, использовав ту замечательную политическую систему влияния, которую мы создали, заниматься тем, чтобы заставить власти считаться с нами. Бегать участвовать от выборов к выборам – это просто будет неприлично по отношению к избирателям. Если бы я хотел участвовать в выборах мэра, так я должен был честно заявить: ребята, я участвую в выборах мэра, я иду туда, я создаю какую-то систему. Так оно должно быть устроено. А вот так перед выборами выскочить, как у нас все это происходит, сказать: ой, а вот еще меня, меня возьмите, я могу набрать 7%. Да на черта это нужно. Я не хочу этим заниматься. Но я считаю, что во всех выборах нужно участвовать, если туда нас пускают. А если не пускают, значит искать другие варианты.
Алексей Анатольевич Навальный