Жесточайшие мои противники литературные были старые приятели, родственники или даже питомцы Грибоедова. За дружбу со мной Грибоедов приобрёл даже литературных врагов; он хохотал и говорил только: хороши ребята! Грибоедова просили, чтобы он развязался со мною... Признаюсь, что зато и я никогда не любил никого в мире больше Грибоедова, потому что не в состоянии любить более, почитая это невозможностью. Право, не знаю, люблю ли я более детей моих... Душа его была рай, ум - солнце.