Фаддей Венедиктович Булгарин - цитаты
![Будучи преследуем в литературной и гражданской жизни двумя литературными партиями и сонмом злоупотребителей, я подвергаюсь в журналах жесточайшей брани и личностям. Бранят, ругают сочинения мои без всяких доказательств и вредят мне вместе, как могут. Правда, что благосклонность публики и уважение благомыслящих людей с лихвою вознаграждают меня за эти неприятности, но ещё никто не вступился за меня за то, что меня бранят в журналах. [Выписывает отзыв об «Иване Выжигине» из «Обозрения» Киреевского. ] Бранят не только его, но и тех, которые читали «Выжигина». (Фаддей Венедиктович Булгарин)](https://cdn.citatyru.com/img/quotes_images_webp/90/faddey-venediktovich-bulgarin-blagosklonnosty-737990.webp)
Князь Вяземский (Пётр Андреевич), пребывая в Петербурге, был атаманом буйного и ослеплённого юношества, которое толпилось за ним повсюду. Вино, публичные девки и сарказмы против правительства и всего священного составляют удовольствие сей достойной компании. Бедный Пушкин, который вёл себя доселе как красная девица, увлечён совершенно Вяземским...
Фаддей Венедиктович Булгарин
Образ мыслей Вяземского может быть достойно оценён по одной его стихотворной пиесе Негодование, служившей катехизисом заговорщиков, которые чуждались его единственно по его бесхарактерности и непомерной склонности к игре и крепким напиткам. Сей-то Вяземский есть меценат Полевого и надоумил его издавать политическую газету. Вообще, московские ценсоры, не имея никакого сообщения с министерствами, в политических предметах поступают наобум и часто делают непозволительные промахи. По связям Вяземского, они почти безусловно ему повинуются.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Если на вас найдёт грусть, советую взять в руки «Корсера» Олина. Это chef d'oeuvre бессмыслицы. Я в моей критике называю слог его сердитым петухом на ходулях. Бедная наша словесность! совершенный упадок всего. Если б не писал Пушкин - беда! Что книга - то хлопоты. Ругать всех - нельзя, да и публике наскучит; хвалить - грех, - мажешь, мажешь, только чтоб закрыть пустоту и книги и журнального места.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Как тепло - по термометру! А между тем, в вас проникает дрожь, сырость падает на грудь, нежная подошва вашего башмачка не может противиться влаге, выходящей из земли невидимо. Вы надеваете, наконец, летнюю кацавейку или мантилию. Это вам к лицу - и очень, но, право, не защитит от простуды! Нам, мужчинам, в суконных сюртуках и в плащах ощутительно. Почтенный г. Имзен, заготовляйте поболее вашего исландского моха в разных приличных видах. Добрый г. Валленштейн, вострите свои зубные инструменты и варите зубные тинктуры! И ты, образец современников Вильгельма Теля, честный швейцарец Кунц, вари шоколад с желудями и ячною мукою! За удовольствие дачи надобно непременно заплатить здоровьем или - зубами! Но кто ныне беспокоится о здоровье?
Фаддей Венедиктович Булгарин
Не знаю, по какому праву Ф. Б., учившийся русскому языку от 6-ти летнего возраста, пожалован г. Сомовым в иностранцы! И Фон Визин, и барон Дельвиг, и проч. и проч. не коренного русского происхождения, но не иностранцы. Ф. Булгарин писал по-русски тогда уже, когда почтенный г. Сомов, его критик, ещё учился грамоте русской, и что более, Ф. Булгарин проливал кровь свою за Россию на полях битвы прежде, нежели господа критики, называющие его иностранцем, стали проливать чернила!
Фаддей Венедиктович Булгарин
Жесточайшие мои противники литературные были старые приятели, родственники или даже питомцы Грибоедова. За дружбу со мной Грибоедов приобрёл даже литературных врагов; он хохотал и говорил только: хороши ребята! Грибоедова просили, чтобы он развязался со мною... Признаюсь, что зато и я никогда не любил никого в мире больше Грибоедова, потому что не в состоянии любить более, почитая это невозможностью. Право, не знаю, люблю ли я более детей моих... Душа его была рай, ум - солнце.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Небо беспрерывно покрыто серыми облаками, воздух так сыр, что в нём должны жить одни рыбы, а на мостовой камни движутся под колёсами, как клавиши на фортепиано. Если б не было выдумано фальшивых причёсок, то пукли распустились бы при переезде чрез улицу. Но петербургские жители умели вознаградить себя за все неблагосклонности природы: превратили ночь в день, заменили искусственным светом, и все произрастания целого мира собрали в своих оранжереях и гостиных.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Помещик. Ни одно государство в мире не может прокормить столько овец, как Россия в Сибири, и ни один народ не может свить столько льну и пеньки, как мы, в средней нашей полосе. Не подлежишь спору и сомнению, что чем животное ближе к северу, тем шерсть его тоньше, мягче и, так сказать, пушистее, следовательно, наши тонкошёрстные породы овец и коз нигде не могут существовать, потому что нигде нет сибирских степей. Наши полотняные фабрики доведены до совершенства, а лён и пенька наши природные растения.
Фаддей Венедиктович Булгарин
«Что ты дашь мне за душу мою?» - «Ни гроша! - отвечал чёрт: - это уж старая шутка! Вы, люди, почитаете нас весьма некстати дураками, повторяя беспрестанно при всяком новом дурачестве наших собратий: да разве чёрт велел ему это сделать? Чёрт его сунул туда! - и т. п. Не клепите напраслину на чёрта: он берёт только готовое, а вы сами трудитесь в его пользу». Они ударили по рукам и поцеловались нежно.
Фаддей Венедиктович Булгарин
В сей пиесе нет ничего целого: это отдельные сцены или, лучше сказать, отрывки из X и XI тома Истории Государства Российского, сочинения Карамзина, переделанные в разговоры и сцены.
У Пушкина это разговоры, припоминающие разговоры Валтера Скотта. Кажется будто это состав вырванных листов из романа Валтера Скотта!
Фаддей Венедиктович Булгарин
В конце необозримого пространства, пересекаемого морями, реками, горами и оврагами, возвышалась Вавилонская башня, в несколько тысяч ярусов; над нею развевался флаг с надписью: «Хороший конец, всему делу венец». Люди плыли туда, ехали, бежали, шли и ползли, каждый с тяжёлою котомкой за плечами. В воздухе кружились какие-то светлые призраки с лучезарными крыльями и черти в разных отвратительных видах. Светлые призраки указывали только путь, но не ускоряли шествия странников и не облегчали их тяжкой ноши. Черти кричали: «Кто хочет к нам, мы тотчас приставим на место». Чертополох увидел себя ползущего по большой дороге: он усугубил внимание, и вдруг чёрт схватил его представителя за волосы и поднял вверх. «Ах, какой счастливец!» - воскликнули из толпы. Чёрт понёсся с представителем Чертополоха к башне и, добравшись до самой высоты, пустил его, - и он упал в пропасть. Черти захлопали в ладоши, раздался свист, и виденье исчезло.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Литература. То же самое, что корова в Индии: Брамины покланяются ей, а книгопродавцы её доят и торгуют молоком, сливками и сывороткою.
Обеды. Изображение жертвоприношений в древних языческих храмах: гости жрецы, хозяин истукан, а повар оракул.
Поэзия. Нива, на которой растёт мало хлеба, а много глухой травы, которую возделывают люди, и на которой пасутся животные.
Почести. Переплёт к книге.
Фаддей Венедиктович Булгарин
Есть в Петербурге старинный литератор Борис Михайлович Фёдоров. Он человек честный, благородный, без упрёка и истинный патриот, преданный церкви и престолу. Он собирает все выписки из «Отечественных записок». У него семь корзин с выписками, методически расположенными, с заглавиями: противу бога, противу христианства, противу государства, противу самодержавия, противу нравственности и т. п.
Фаддей Венедиктович Булгарин