Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне, если не мертвецом, то во всяком случае слепым. Способность воспринимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными переживаниями, чья красота и совершенство доходят до нас лишь в виде косвенного слабого отзвука, - это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен. Я довольствуюсь тем, что с изумлением строю догадки об этих тайнах и смиренно пытаюсь мысленно создать далеко не полную картину совершенной структуры всего сущего.
Альберт ЭйнштейнСвязанные темы
вид всякий далеко есть изумление красота наука наш непостижимое основа отзвук переживания под разум религиозность слабый слепой случай смирен смысл способность структура сущее Тёмы тот человек это этотПохожие цитаты
Можете поделиться рецептом долгой семейной жизни?
Самое главное - не пытаться друг друга перевоспитывать. А если и пытаться, то делать это аккуратно и очень далеко не сразу. Плюс, конечно, неплохо бы научиться друг друга прощать за всякую ерунду. Ну и под занавес, так сказать, неплохо бы ещё друг друга любить - без этого и начинать смысла нет.
Для чего люди женятся и почему потом разводятся? Что мешает людям быть вместе?
По большей части женятся для утоления похоти. Разводятся же потому, что похоть вроде утолили, а жить вместе желания не оказалось. Или начали утолять похоть на стороне. Когда руководствуешься сиюминутными желаниями и животными позывами - ничего долговременного построить нельзя.
Дмитрий Гоблин Пучков
Человек есть единство духа, имеющего социальную природу, и тела, являющегося биологическим организмом. Человек остаётся человеком, пока дух (социальное) господствует над телом, пока социальное держит под своим контролем животные инстинкты. Важнейшим средство обуздания животного индивидуализма является мораль с её чувствами долга, чести и совести. Капитализм представляет собой такую форму общества, которая уничтожает мораль, а тем самым порождает тенденцию к превращению человека в животное, причём животное крайне опасное, ибо оно обладает разумом. Эта тенденция «оскотинивания» человека сейчас непрерывно набирает силу. Её нельзя оборвать, не уничтожив капитализм.
Юрий Иванович Семёнов
Почему мы не любим это показывать тем, кому мы это посвятили то, что мы написали? Потому что когда ты знаешь, что ты сейчас допишешь и отнесешь, покажешь, скажешь: «Вот посмотри, я написал. Я очень люблю тебя». Мне кажется, вот там немножко чувствуется игра. Ты пытаешься где-то разжаловать, написать какое-то более красивое слово. Задеть этого человека чем-то. Вот это очень важно. И поэтому я стал очень бояться красивых слов. Я раньше пользовался ими, кстати, очень часто. За это я не люблю первые свои 3 книги. За то, что в них так много красивых слов. Сейчас я их читаю, они, блин они до чертиков липкие какие-то. Думаешь, чем бы запить, чтобы эту слащавость утолить. Я это признаю. Я это понимаю.
Эльчин Сафарли
В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то - может быть, запахом - похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать - наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.
Клайв Стейплз Льюис
Кроме того, будучи в основной «головной», модернистская музыка – это чаще всего музыка уродливая. А музыка, я настаиваю на этом, несмотря ни на что, должна быть прекрасной. Не понимаю аргументации композиторов, пытающихся убедить меня в том, что музыка нашего времени должна быть уродливой, как выражение нашего уродливого века. Для чего выражать уродливые явления века? И что останется музыке, если лишить её красоты? Какую роль тогда должно выполнять искусство? Нет. Теории могут быть очень красивыми. Но художник должен сочинять музыку не по теориям. Он должен ощущать музыкально прекрасное в своём сердце, он должен глубоко прочувствовать то, что он сочиняет.
Морис Равель