У власти существует три способа решения всех проблем: во-первых - телевидение, которое расскажет, как все прекрасно в стране и никакие перемены не нужны; во-вторых - милиция, которая арестует, запугает, проведет обыски, а в-третьих - это механизм подкупа: недовольным раздают должности и деньги. В последнее время первый и последний способы перестали работать. На Кавказ отправляют огромные деньги, а там все равно идет гражданская война. Во Владивосток вложили 660 миллиардов рублей - и всё равно все недовольны. Невозможно всех купить, всем артистам устроить корпоративы, писателям - издать книги, а политологам - организовать фонды. И попытка задавить всех тупой телепропагандой также не получилась. Поэтому они и задействовали репрессии.
Алексей Анатольевич НавальныйСвязанные темы
артисты власть война время гражданский деньга должность как книга механизм милиция миллиарды они первый писатели последнее страна телевидение три фонд этоПохожие цитаты
...у Церкви нет никакой "линии". Ее единственная линия - спасение души от греха! А как спасаться от греха? Вот перед вашим визитом у меня была женщина, которая всех хочет исправить: дочь, зятя, сына. Я говорю: собой займись. Потому что человек может исправить только себя. Церковь этим и занимается: учит человека, пытается его направить на самого себя, чтобы он собой занялся. С этого начинается спасение страны.
Церковь, конечно, и сама состоит из грешных людей. Безгрешен один только Бог. Но у церковного человека есть идеал: Иисус Христос.
А у многих современных людей идеал - это деньги. Больше никакого идеала у них нет. И я утверждаю, что Иисус Христос в качестве идеала - это лучше, чем деньги!
Димитрий Смирнов
Для самой же войны не нужно особых побудительных причин: она привита, по-видимому, человеческой природе и считается даже чем-то благородным, к чему человека побуждает честолюбие, а не жажда выгоды; это ведет к тому, что военная доблесть рассматривается как имеющая большую непосредственную ценность (у американских дикарей, равно как у европейских во времена рыцарства) не только во время войны (что справедливо), но также в качестве причины войны, и часто война начинается только для того, чтобы выказать эту доблесть; стало быть, в самой войне усматривается внутреннее достоинство, так что даже философы восхваляют войну как нечто облагораживающее род человеческий, забыв известное изречение грека: «Война дурна тем, что больше создает злых людей, чем уничтожает их».
Иммануил Кант
Когда только закончилась холодная война и мы прикоснулись к счастью буржуазной демократии, я тоже думал: «Теперь мы все братья!» На самом деле это были иллюзии - и в основном с нашей стороны. Русские доверчивые люди, да и по отношению к Западу был пиетет: «О! Их товары, магазины!» Поэтому верили мы всему. И Горбачёв поверил, когда ему пообещали, что НАТО не будет рядом с нами. Но на деле произошло одностороннее разоружение. Помню, я встречался с некоторыми руководителями нашей разведки, которые после окончания холодной войны размышляли, как бы организовать нашу деятельность так, чтобы не наносить откровенного ущерба Западу, не подрывать дружбу. Мы-то об этом думали, а они - нет. Все эти годы они продолжали вести свою подпольную работу, вербовать и очень преуспели в этом деле.
Михаил Петрович Любимов
В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то - может быть, запахом - похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать - наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.
Клайв Стейплз Льюис
Некоторые относятся к жизни потребительски. Некоторые - как к подвигу. Некоторые - как к чаше, которую нужно испить. До дна. Я отношусь к жизни как к партнеру. По увлекательной игре. Весь мир - игровое поле. Первый ход всегда за ней. Я делаю ответный и с интересом жду ее следующего. В этой игре нет правил. Это немного страшно, но со временем я привыкла. И победителей тоже нет. Сначала я пыталась вести счет, но быстро бросила. Я никогда не пропускала свой ход. Когда хотелось сдаться, я брала тайм-аут. У нее всегда был джокер в колоде. Его появление в самых неожиданных местах придавало игре остроту. Невозможно предугадать, в каком качестве он появится на поле в следующий раз. Главное - жить так, как будто джокера не существует.
Оксана Викторовна Робски