Цитаты на тему «Толстый» - страница 2
Весна здешняя - не северная; взялась дружно. Грязь по улицам, жидкая, не перейти, - засохла сначала калмыжками, а потом в толстый пуховый настил пыли обратилась. Зазеленели вишнёвые сады, а в прокурорском саду такая пошла благодать, что какое ни пекло, - там тень и сладость, да ещё от реки водяной прохладой несёт.
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пушкин был убит масонами через организованную бытовую историю. Государь знал о возможной организованной гибели и взял с Пушкина слово, чтобы он не дрался на дуэли. Пушкин не сдержал слова и был убит. Дальше вторая глыба могучая - Достоевский. Всегда власти боролись с его идеологией. Всегда его идеи отвергались омасоненной интеллигенцией. И здесь же другая глыба - Лев Толстой. Русский литературный гений, но пустивший Россию под откос. Он писал против Отечества, собирался переписывать Евангелие и кончил тем, что бежал неведомо куда и неведомо зачем. Я Льва Толстого как личность не люблю. "Война и мир” - это гениальнейшее произведение. Но его личные сентенции я не приемлю. О причинах поражения 1812 года, о Кутузове и Наполеоне - не то написано.
Илья Сергеевич Глазунов
Дверь отворилась, и в комнате появился цветущий, очень толстый в боках, безногий, передвигающийся благодаря движениям своей задней части зелёный дракон. Формальные приветствия. Я попросил его вползти целиком. Он выразил сожаление, что не может этого сделать, ибо слишком длинен. Дверь поэтому пришлось оставить открытой, что было весьма неприятно. Он усмехнулся наполовину смущенно, наполовину злобно и начал: «Призванный твоей тоскою и страстным желанием, я ползу издалека, моё брюхо растёрто до крови. Но я делаю это охотно. Я охотно являюсь тебе, охотно предлагаю тебе себя.».
Франц Кафка
...Просто надоело мне, когда приходит какой-нибудь идиот, социалист, из худ-колледжа, который одного дня в жизни не работал, и начинает мне рассказывать, какой на его взгляд должна быть пластинка. Слушать толстого испол-директора, - ладно бы ещё. А там коммуна: каждый идиот мнит, что имеет право голоса. Над обложкой - работают над одним квадратным дюймом 10 человек, а потом вся работа идёт насмарку...
Марк Эдвард Смит
... Горький, учась всю жизнь, достиг вершины человеческого знания. Образованность его была всеобъемлюща. Она опиралась на память, являвшуюся у Горького одной из самых удивительных способностей, когда-либо виденных у человека. В мозгу его и сердце - всегда творчески возбужденных - впечатались книги, прочитанные за шестьдесят лет, люди, встреченные им, - встретил он их неисчислимо много, - слова, коснувшиеся его слуха, и звук этих слов, и блеск улыбок, и цвет неба... Все это он взял с жадностью и вернул в живых, как сама жизнь, образах искусства, вернул полностью. он всю жизнь настойчиво передавал свой опыт другим. Всё, что есть лучшего в советской литературе, открыто и взращено им. Переписка его, превосходящая по объёму и непосредственным результатам эпистолярное наследие Вольтера и Толстого, по существу, является удесятерённым собранием его сочинений.
Исаак Эммануилович Бабель
Вечером Ян и З.H. долго спорили о Толстом и Достоевском. Они спорили хорошо, давали друг другу говорить; Ян доказывал, что у Толстого такие-же глубины, как у Достоевского, и что он тоже всего касался. З.Н. утверждала, что Толстой гармоничен, а Достоевский нет и поэтому Достоевский сумел коснуться тех тёмных сторон человека, которых Толстой не касался, и привела пример шигалевщины. Ян говорил, что Толстой всегда думал о смерти, а Достоевский нигде не писал о ней. З.Н. возразила на это, что Достоевский как бы перешагнул смерть и думал о том, что дальше, пример: Зосима. Затем З.Н. доказывала, что Толстой, отрицая государство, не дал форму, тогда как Достоевский дал, сказав, что государство должно превратиться в церковь.
Зинаида Николаевна Гиппиус
- Между тем подошло несколько любопытных; иные, завлечённые сильным спиртовым запахом, начали разбирать кровельные доски; под ними скот домашний и люди мёртвые и всякие вещи. Далее нельзя было итти по развалинам; я приготовил ялик и пустился в Неву; мы поплыли в Галерную гавань; но сильный ветер прибил меня к Сальным буянам, где, на возвышенном гранитном берегу, стояло двухмачтовое чухонское судно, необыкновенной силою так высоко взмощенное; кругом повреждённые огромные суда, издалека туда заброшенные. Я взобрался вверх; тут огромное кирпичное здание, вся его лицевая сторона была в нескольких местах проломлена, как бы десятком стенобитных орудий; бочки с салом разметало повсюду; у ног моих черепки, луковица, капуста и толстая связанная кипа бумаг с надписью: «No 16, февр. 20. Дела казенные».
Александр Сергеевич Грибоедов
