Цитаты на тему «Хлеб» - страница 2
Диоген собрался пообедать. Его обед состоял из хлеба и чечевицы. К нему подошел другой философ, Аристипп - тот был фаворитом царя и жил безбедно. - Научись угождать царю, и ты будешь есть не только чечевицу, - сказал Аристипп. - Научись есть чечевицу, и тебе не придется заискивать перед царем, - ответил Диоген.
Энтони де Мелло
Я - не ангел и знаю, что не хлебом единым жив человек. Но перед священным долгом должный умолкнуть все посторонние соображения. (...) И если, проверив себя, ты останешься твёрд в своём решении, то действуй тогда как зрелый муж. Это нисколько не мешает поэтическому взлёту, - ведь и взлёт во имя долга преисполнен поэзии.
Генрих Маркс
За всякое благодеяние, полученное из рук филантропов, надо было платить если не деньгами, то унижением. Как у Цезаря был Брут, так и здесь каждая благотворительная койка была сопряжена с обязательной ванной, а каждый ломоть хлеба отравлен бесцеремонным залезанием в душу. Не лучше ли быть постояльцем тюрьмы? Там, конечно, всё делается по строго установленным правилам, но зато никто не суётся в личные дела джентльмена.
О. Генри
Истина в том, что, проживая в переходную эпоху, мы ещё не полностью осознали наличие новых высвободившихся сил и не полностью ими управляем. Приверженные старым навыкам, мы по-прежнему видим в науке лишь новый способ более легко получить те же самые старые вещи - землю и хлеб. Мы запрягаем Пегаса в плуг. И Пегас хиреет, если только, закусив удила, не понесётся вместе с плугом. Наступит момент - он необходимо должен наступить,- когда человек, понуждаемый очевидным несоответствием упряжи, признает, что наука для него - не побочное занятие, а существенный выход, открытый для избытка сил, постоянно высвобождаемых машиной.
Пьер Тейяр де Шарден
Ужаснейшее, не перестающее, возмутительное кощунство - в том, что люди, пользуясь всеми возможными средствами обмана и гипнотизации, - уверяют детей и простодушный народ, что если нарезать известным способом и при произнесении известных слов кусочки хлеба и положить их в вино, то в кусочки эти входит бог; и что тот, во имя кого живого вынется кусочек, то будет здоров; во имя же кого умершего вынется такой кусочек, то тому на том свете будет лучше; и что тот, кто съест этот кусочек, в того войдет сам бог.
Лев Николаевич Толстой
