Цитаты на тему «Лед» - страница 4
Родись он на год, на два раньше, с ним этого не случилось бы: собаки тогда были в цене, и соседи выпрашивали себе друг у друга щенков. Лет пять тому назад в тех местах случился большой голод. Люди перебили всю скотину, переловили всех голубей. В то время волки из степи делали набеги на город. Они стаями переходили реку по льду, взбирались на яр, врывались в улицы. Собачий лай не предупреждал об их появлении: собак тогда не было в городе. Вслед за голубями настал их черед: всех их съели голодающие. И осмелевшие волки набрасывались на людей у их домов.
Потом, когда голод кончился и город снова обзавелся скотом и запасами, каждый хозяин поскорей стремился завести себе сторожевого пса. И теперь, хоть собак снова стало много и волки ушли далеко в степь, жители все еще не уничтожали щенков: жалели. Помнили еще, как плохо пришлось им без овчарок. Совестились топить, но и кормить всех щенят никому расчёта не было. Стали подкидывать соседям: авось да и возьмёт кто на выкорм?
Виталий Валентинович Бианки
Вот и закончился старый год,
Время, как тень, идёт за мной.
Лишь стоит взглянуть в окно, в звёздное небо,
Где знак перемен готовит мне новый плен.
И ты не веришь моим словам,
И ты не веришь моим глазам.
И сердце твоё - как лёд, едва ли оттает.
Лишь кончится ночь, ты молча закроешь дверь.
Водолей, водолей мой.
Водолей, водолей, милый мой.
Водолей, водолей, водолей.
Виктор Владимирович Салтыков
Ум веселится, вспоминая Ломоносова. Радуется мысль, соглядая его жизнь и дела. Любо говорить о Ломоносове, и если я скажу звягливо и рогато, ты расскажи чиновно, с церемонией. Кого любишь, о том думаешь, за тем и ходишь глазами ума... Вижу Михайлушку Ломоносова юнгой-зуйком на отцовском судне... Двинская губа только что располонилась ото льда. Промысловые лодьи идут в море. Многопарусная «Чайка» Ломоносовых обгоняет всех. Михайло стоит на корме и дразнит лодейщиков, протягивает им конец корабельного каната ― нате, мол, на буксир возьму. Лодейщики ругаются, а Михайло шапкой машет: «До свиданья, дожидаться недосуг!» Пока жива была маменька-потаковщица, со слезами покидал родной дом. С годами «маменькин запазушник» втянулся в морскую жизнь. Его уму, острому, живому, пытливому, все вокруг казалось чудным и дивным. Сколько спит, столько молчит.
― Татка, у солнца свет самородный?
― На солнце риза царская и корона. То и светит.
― А звезды? Маменька сказывала: лампады ангельские...
― Ну да!
Михаил Васильевич Ломоносов
Иоанн
Вновь мы воссели здесь и вновь - в короне:
И вы, надеюсь, рады видеть нас.
Пембрук
Не будь на то высокой вашей воли,
И нужды не было бы в повторенье:
Вы были коронованы, и с вас
Достоинство монаршее не снято...
Народной верности не оскверняли
Мятежные порывы, и страна
Не волновалась жаждой перемен.
Солсбери
Торжественный обряд свершить вторично,
Ещё украсить полный блеска сан,
Позолотить червонец золотой,
И навести на лилию белила,
И лоск на лёд, и надушить фиалку,
И радуге прибавить лишний цвет,
И пламенем свечи усилить пламя
Небесного сияющего ока -
Напрасный труд, излишество пустое.
Уильям Шекспир
Снова гений жизни веет;
Возвратилася весна;
Холм на солнце зеленеет;
Лед разрушила волна;
Распустившийся дымится
Благовониями лес,
И безоблачен глядится
В воды зеркальны Зевес;
Всё цветёт - лишь мой единый
Не взойдёт прекрасный цвет:
Прозерпины, Прозерпины
На земле моей уж нет.
Сколь завидна мне, печальной,
Участь смертных матерей!
Лёгкий пламень погребальной
Возвращает им детей;
А для нас, богов нетленных,
Что усладою утрат?
Нас, безрадостно-блаженных,
Парки строгие щадят...
Парки, Парки, поспешите
С неба в ад меня послать;
Прав богини не щадите:
Вы обрадуете мать.
Фридрих Шиллер
