Мировоззрение, правда, не может быть доказано наукой, но, поскольку оно не содержат в себе внутренних противоречий и согласуется с фактами опыта, оно с непоколебимой стойкостью выдерживает все нападения. Но ошибочно было бы думать, что хотя бы в самой точной из всех естественных наук можно подвигаться вперед без всякого мировоззрения, то есть без помощи недоказуемых гипотез. Без веры нельзя спасаться и в физике: необходимо верить по меньшей мере в существование некоторой реальности вне нас. Эта твердая вера указывает путь творческим силам, неудержимо стремящимся вперед, только она одна дает необходимую точку опоры ощупью пробирающейся фантазии, и только она постоянно вливает бодрость в утомленный неудачами дух, дает ему силы для новой борьбы.
Макс ПланкСвязанные темы
всякий гипотезы дух есть меньшая мера мировоззрение наука неудачи опыт ощупь помощь правда противоречия путь реальность сила силы существование твердый факты фантазия физик этаПохожие цитаты
«Girl». Тут хорош текст. «Рассказали ли ей в детстве, что боль - путь к наслаждению? Смогла ли она тогда понять это правильно?» Строчка возникла неслучайно, я много думал об этом. И решил высказаться здесь о некоторых принципах христианства, которым уже тогда активно противостоял... Я с детства был воспитан в духе христианской морали. Позже меня не раз обвиняли в том, что я высмеиваю церковь, религию - казалось бы, нормальные вещи. Отчасти это справедливо - в книге «In His Own Write» я перебрал лишку. Но «Girl» - совсем другое дело. Речь в ней идет об основной христианской идее: нужно, мол, пострадать, чтобы прийти к счастью. Терпи, не сопротивляйся, пусть делают с тобой, что хотят - зато потом все будет чудесно. Я никогда в это не верил, не верю и сейчас.
Джон Леннон
Не было бы скорбей, не было бы и спасения, сказали святые отцы; от скорбей две пользы: первая - усердие к Богу и благодарность от всей души. Вторая - избавляет от суетных попечений и забот. Из святоотеческих писаний видно: они, подобно нам, тоже унывали и малодушествовали, даже испытывали то, что не пожелали предать писанию, чтобы нас, неопытных в духовной жизни, не смутить и не привести в отчаяние. Конечно, Господь попускает быть скорбям, соразмерно нашим силам, кто какие может понести. Они (скорби) нас смиряют; у нас есть какая-то самонадеянность, что мы своими силами хотим преуспевать в духовной жизни, а в скорбях-то и научаемся смирению, что наши усилия без Божией помощи не достигнут цели.
Иоанн (Алексеев)
Из всех тогдашних наших [московских] профессоров я должен упомянуть о Каченовском, как о человеке, стоявшем наравне с наукою своего времени и следившем за дальнейшими успехами. В курсе эстетики он был благоразумным эклектиком, исторически он открывал нам весь постепенный ход этой науки . О Лессинге он говорил с восторгом и из отдельных замечаний его об отношениях поэзии и живописи умел извлекать общие истины изящного, которые были бы недоступны другому, привыкшему видеть в частных замечаниях одни частные правила. Его лекции были истинною философией изящного. В теории изящных искусств не было, по свойству самой науки, такого обширного поля, такого простора для его идей: это была наука, почти основанная только на опыте.
Михаил Александрович Дмитриев
Употребление алкоголя - это прежде всего невозможность контролировать ситуацию. Невозможно стремиться к самоконтролю и «расслабляться пивчалом». Вообще огромное распространение имеет иллюзия, что человеку необходимо психологически расслабляться за счет каких-либо допингов (в основном подразумевается алкоголь, но также плюсуются секс и различного рода азартные игры). [...] Мы такую чушь отрицаем. Говоришь, психологическое расслабление? Ну, да, есть. Вот пойдем - замутим экшен, - вот и расслабимся. А вообще спроси себя: от чего тебе конкретно отдыхать? Может быть, ты каждый день пребываешь в жесткой борьбе? Из окопа не вылезаешь? Постоянный риск? Алкоголь - зацепка системы. Обруби. Соответственно в противовес слабости ты должен наращивать силу.
Дмитрий Александрович Боровиков
Байрон - дух высокий, могучий, но дух отрицания, гордости и презрения. Его гений имеет прелесть Мильтонова сатаны, столь поражающего своим помрачённым величием: но у Мильтона эта прелесть не иное что, как поэтический образ, только увеселяющий воображение; а в Байроне она есть сила, стремительно влекущая нас в бездну сатанинского падения. Но Байрон, сколь ни тревожит ум, ни повергает в безнадёжность сердце, ни волнует чувственность, его гений всё имеет высокость необычайную (может быть, оттого ещё и губительнее сила его поэзии): мы чувствуем, что рука судьбы опрокинула создание благородное и что он прямодушен в своей всеобъемлющей ненависти, - перед нами титан Прометей, прикованный к скале Кавказа и гордо клянущий Зевеса, которого коршун рвёт его внутренность.
Василий Андреевич Жуковский