Пока нежулики и неворы два десятка лет талдычили, что БАМ был построен зря, проклятые коррупционеры и расхитители народного богатства загрузили эту дорогу по самое не могу и собираются уже строить вторую линию. А еще жулики и воры тихой сапой модернизировали почти всю нефтедобычу в стране и вообще - превратили вахтовые северные поселки в цветущие города. Поезжайте в Ханты-Мансийск и Сургут, уважаемые нежулики и неворы, поезжайте в Нижневартовск и Нефтеюганск. Вы не поверите, что еще 30 лет назад на местных коллективных попойках самый популярный дамский тост звучал так: «Чтобы когда-нибудь мы могли ходить по этой земле на шпильках.».
Дмитрий Владимирович Соколов-МитричСвязанные темы
богатство вор город два дорога жулик земля лета местные северные страна тост этаПохожие цитаты
Я вам готов расписаться, что я не покупаю ничего за ближайшие пять лет. Не куплю никакие предприятия, не заберу, не отниму. Меня не интересуют никакие активы, я хочу сейчас одно - чтобы тарифы снизились в стране, это спасет экономику и позволит сохранить людей от выезда. Потому что если этого не будет, тогда нам капец. Нам как стране - это в широком смысле. Все скажут, что если при его богатстве он так говорит, то, что делать нам, бедным людям? Я больше могу сказать, что если для того, чтобы Украина выжила, надо стать не то что социал-демократом, а коммунистом, то я тоже на это готов. Я готов все сдать и стать, допустим, простым директором завода, как было у большевиков при НЭПе.
Игорь Валерьевич Коломойский
На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя.
Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе.
Злобы я не имею, но я очень устал .
Ваш разговор со мной по телефону в апреле 1930 года оставил резкую черту в моей памяти.
Вы сказали: «Может быть, вам, действительно, нужно ехать за границу...»
Я не избалован разговорами. Тронутый этой фразой, я год работал не за страх режиссёром в театрах СССР.
Михаил Афанасьевич Булгаков
«Жизни» Кольриджа я нашёл нападки на тогдашний комитет театра Д.-Л. за постановку «Бертрама» и на самого мэтьюринова «Бертрама» за то, что тот был поставлен. Предложенная им пьеса была поэтична, но не сценична, в отличие от «Бертрама»; вот откуда эта длинная тирада, составляющая последнюю главу его бродячей жизни.
Мистер Кольридж может утешаться «пылом - почти религиозным», как он выражается, - его и вордсвортовых учеников. Если он считает это доказательством их заслуг, я найду ему у почитателей Ричарда Брозерса или Джоанны Сауткот не меньше «пыла», чем когда-либо было на его страницах или у его очага. Скверный он человек, и я умываю руки после общения с ним.
Сэмюэль Тэйлор Кольридж
Тенор - это человек, который поёт голосом, своим прошлым и своим будущим.
К тому же ему вечно будут подпевать психопатки.
Относительно этих последних он может быть спокоен.
Они будут всегда.
Точно так же, как луна может быть спокойна, что у неё будут собаки и поэты, которые станут на неё лаять.
«Они» и «они» будут на неё выть совершенно независимо от того, будет она в фазе полнолуния, новолуния или на ущербе. Им всё равно, потому что восторгаться их потребность.
То же самое и психопатки. Поклоняться - их потребность, и у вас всегда будет толпа поклонниц, удовлетворяющих этой их потребности.
Влас Михайлович Дорошевич
Самое опасное в войне, которая начинается при таких условиях, как теперь война с Польшей, самое опасное - это недооценить противника и успокоиться на том, что мы сильнее. Это самое опасное, что может вызвать поражение на войне, и это самая худшая черта российского характера, которая сказывается в хрупкости и дряблости. Важно не только начать, но нужно выдержать и устоять, а этого наш брат россиянин не умеет. И только длительной выучкой, пролетарской дисциплинированной борьбой против всякого шатания и колебания, только посредством такой выдержки можно довести российские трудящиеся массы, чтобы они от этой скверной привычки могли отделаться.
Владимир Ильич Ленин