Варлам Тихонович Шаламов - цитаты
Варлам Шаламов — русский писатель и поэт, прославившийся своими откровенными рассказами о жизни в советских лагерях. Его самый известный труд, «Колымские рассказы», считается важным свидетельством человеческих страданий и стойкости в нечеловеческих условиях. Он описывал жестокость и обезличенность системы ГУЛАГа, опираясь на собственный опыт. Мы предлагаем вам 29 его цитаты:
Одним из самых больших оскорблений, которые жизнь мне нанесла, был не тюремный срок, не многолетний лагерь. Вовсе нет. Самым худшим оскорблением была необходимость добиваться формальной реабилитации индивидуальным порядком. Это было глубочайшим оскорблением.
Если государство признает, что в отношение меня была совершена несправедливость - что и удостоверила справка о реабилитации, данная после полуторагодичной проверки, то дороги все должны быть открыты и государство должно выполнять любые мои желания, любые мои просьбы - по самому простому заявлению.
Оказалось, все вовсе не так. При каждой попытке принять участие в общественной жизни воздвигались новые преграды - теми же самыми людьми, которые всю жизнь меня мучили и держали в лагерях.
Варлам Тихонович Шаламов
К услугам арестантов была удивительная бутырская библиотека, единственная библиотека Москвы, а может быть, и страны, не испытавшая всевозможных изъятий, уничтожений и конфискаций, которые в сталинское время навеки разрушили книжные фонды сотен тысяч библиотек . Логика в этом была - уж если тюрьма, то нечего бояться влияния какой-то книги, романа, стихотворения.
Варлам Тихонович Шаламов
В наше время верили в самовоспитание, в моральное самосовершенствование, в самодисциплину, в рахметовщину.
Только война, гитлеризм и сталинизм показали, насколько чуждо человеку подобное самовоспитание, разрушенное, как хрупкий сосуд, и разлетевшееся на мелкие клочки.
Наше время показало, что человек подлец и трус, и никакая общественная сила не заглушит этой настоящей сути человеческой природы.
Варлам Тихонович Шаламов
На Севере я знаю много случаев, когда жёны приезжали за мужьями-заключёнными. Женщины мучились, голодали и холодали, подвергались всяческим издевательствам и штурмам похотливого лагерного начальства - губили себя, ведь свиданий не давали, да и Колыма - это ведь пол-Европы, восьмая часть Советского Союза. Посёлки там разбросаны один от другого, а инструкция начальникам из Москвы - чтобы разлучать, а не соединять. Жена с трудом устраивается на работу поближе к мужу, и как только это установлено - мужа в тот же день переводят на какой-нибудь дальний участок. Режим, бдительность. И жены это всё знают наперёд и всё-таки едут... Я не знаю ни одного случая, чтобы муж последовал за ссыльной женой.
Варлам Тихонович Шаламов
Роль Клюева в русской лирике XX века не разобрана, не оценена, не отмечена даже.
Клюев был великий знаток людей, великий искатель талантов. Ни Горький, ни Блок талантом этим не обладали. Клюев ввёл последовательно в русскую поэзию: Есенина, Клычкова, Васильева, Прокофьева. Именно Клюев дал им знамя и вывел на крестный путь поэзии, научил жить стихом.
Варлам Тихонович Шаламов
Всякий, кто сколько-нибудь внимательно перечитывал стихи поэта, сборники, изданные им, знает, что канонических текстов его стихов не существует. При подготовке каждого издания Пастернак всегда делал исправления .
Мотивом всех этих переделок была отнюдь не требовательность. Просто Пастернаку казалось, что строй образов того, молодого времени чужд его последним поэтическим идеям и поэтому подлежит изменению, правке. Пастернак не видел и не хотел видеть, что стих его живёт, что операции он проделывает не над мёртвым стихом, а над живым, что жизнь этого стиха дорога множеству читателей. Пастернак не видел, что стихи его канонических текстов близки к совершенству и что каждая операция по улучшению, упрощению лишь разрывает словесную ткань, разрушает постройку.
Плащ героя, пророка и бога был Пастернаку не по плечу.
Варлам Тихонович Шаламов