Михаил Михайлович Пришвин - цитаты - страница 4
Вся беда в России, – говорил мне высокий чиновник, – что нет средних людей. Средний человек – это существо, прежде всего удовлетворённое всей жизнью... готовое подчиниться Богу, начальству или закону. Но представьте себе страну, где каждый постиг, как мировую тайну, принцип всеобщего беззакония личного и в то же время высшее право личности, где каждый имеет психологию гения без гениального творчества.
Михаил Михайлович Пришвин
Есть ли на свете другой народ, кроме нас, русских, кто так удивляется, радуется и просто любит... жизнь другого, чужого народа, и при этом совершенно молчит о своём или даже бранит. Я... теперь только вполне понимаю, отчего это так: русский, восхищаясь другой страной, так выражает смертельную любовь к своей Родине. Он восхищается устройством другой страны, он с внешней стороны делается иностранцем, а внутри сгорает тоской о Родине.
Михаил Михайлович Пришвин
А я думаю, никто не судит, не распределяет, и дорога в рай или ад для всех свободна. Большинство просто не находит никакого удовольствия себе в раю и предпочитает идти в ад, где вино, карты и все удовольствия. Но я думаю, если хорошенько взяться, можно многих захватить с собой в рай, и это есть творчество.
Михаил Михайлович Пришвин
Так оно так, вся Земля наш общий дом, куда приходим мы, рождаясь как граждане мира. И лучше бы как-нибудь работать гражданином мира, но как перешагнуть через родину, через самого себя? Ведь только я сам, действительно близкий к грубой материи своей родины, могу преобразить её, поминутно спрашивая: «Тут не больно?.. Другой-то разве станет так церемониться, разве он за естественным богатством железа, нефти захочет чувствовать человека? Вот верно как-то через уважение к родным, некоторым друзьям и главное через страстную любовь к природе, увенчанную родным словом, я неотделим от России...
Михаил Михайлович Пришвин
Перед новой конституцией [1936 года] после расстрела «двурушников» чувствуется упадок и то особенное восприятие русской жизни, когда видишь, что она в существе своем, выражаемом «на хуй мне это все», совершенно такая же, как и была при моем рождении, больше полвека тому назад.
Михаил Михайлович Пришвин
Машинистка, пока неважно писала, очень интересовалась работой и всегда знала и могла рассказать содержание оригинала. Когда же она достигла настоящей техники, то перестала понимать написанное и работала бессмысленно, зарабатывая, конечно, денег больше, но проклиная свой бессмысленный труд.
Михаил Михайлович Пришвин
