Генрих Маркс - цитаты - страница 3
Ты знаешь меня, милый Карл: я не упрям и не склонен к предубеждениям. Какую именно научную карьеру ты изберёшь, мне, в сущности, всё равно. Но выберешь ли ты именно то, к чему у тебя призвание, этот вопрос, меня, конечно, тревожит. Сначала мы думали об обычных вещах. Но такая карьера тебя, по видимому, не прельщает. Поэтому, признаюсь, соблазненный твоими столь рано созревшими взглядами, я выразил одобрение, когда ты избрал своей целью научную деятельность будь то в области права или философии, – скорее, как мне казалось в области последней. Трудности, сопутствующие этой карьере, мне достаточно известны...
Генрих Маркс
Ты сам говоришь, что ты баловень счастья. Да хранит тебя всевышний всегда на твоём пути, насколько это позволяют слабости человеческой природы. Но и счастливейший знает горькие часы; ни для одного из земных людей солнце не сияет вечно. Но от счастливца можно по праву требовать, что он противопоставит буре своё мужество, твёрдость, смирение, бодрость.
Генрих Маркс
Не оправдывай себя ссылками на свой характер. Не обвиняй природу. Она поступила с тобой как любящая мать. Она дала тебе достаточно сил, к тому же человек наделен волей. Но при малейшей буре всецело отдаваться во власть горя, при каждом страдании обнажать своё разбитое сердце и этим самым разбивать сердца любимых людей – это ты называешь поэзией? Избавь нас бог от этого прекраснейшего из всех даров природы, если таково его непосредственное действие. Нет, только слабость, изнеженность, себялюбие и самомнение побуждают всё сводить к самому себе и заслоняют самые дорогие образы!
Генрих Маркс
Быть может, хорошо и полезно, что ты уже в начале своего жизненного пути вынужден действовать осмотрительно, проявлять осторожность и зрелость ума, наперекор всем демонам. Я благодарю небо за это, так как хочу вечно любить в тебе человека, и ты знаешь, что, будучи человеком практическим, я всё же не настолько прозаичен, чтобы утратить способность к восприятию возвышенного и доброго. Тем не менее, я не хочу совершенно оторваться от земли, с которой я связан корнями, и перенестись в воздушные сферы, где я не чувствую твёрдой почвы.
Генрих Маркс
Мама говорит, что ты баловень счастья. Я не возражаю против этого. Дай Бог, чтобы ты в это верил. По меньшей мере я ни на минуту не сомневаюсь в твоём сердце, в том, что ты искренен, когда с радостью повинуешься своими родителями. Ни в чём другом чрезмерность не является более простительной, чем в этом, и не беда, если здесь сердце берёт верх над головой.
Генрих Маркс
В том, что ты остаешься нравственно чистым, я не сомневаюсь. Но всё же великим двигателем морали является чистая вера в Бога. Ты знаешь, я далеко не фанатик. Но человек раньше или позже испытывает потребность в вере, и в жизни бывают минуты, когда даже безбожник невольно склоняется перед всевышним. И это обычно так (...), ибо каждый может поклониться тому, во что верил Ньютон, Локк и Лебниц.
Генрих Маркс
Я нисколько не боюсь, что эти, хотя и неприятные, [денежные] соображения толкнут тебя к низким, раболепным поступкам. Несмотря на мою седую голову, несколько удрученное состояние духа и заботы, я продолжал бы бороться и презирать низости. Тебе же, богато одаренному от природы, с твоими непочатыми силами, это должно казаться невозможным.
Генрих Маркс
Поразительно, что я, от природы такой ленивый, когда надо писать письма, буквально не могу остановиться, когда пишу тебе. Я не хочу и не могу скрывать, что питаю к тебе слабость. Моё сердце переполняет радость, когда я думаю о тебе и твоём будущем. И всё же я порою не в силах прогонять печальные зловещие, вызывающие страх думы, когда словно молния, вспыхивает в мозгу мысль: соответствует ли твоё сердце твоему уму, твоим дарованиям? (...) А так как в этом сердце явно царит демон, ниспосылаемый не всем людям, то какого он происхождения: небесного или же он подобен демону Фауста? Будешь ли ты, - это сомнение сильно терзает моё сердце, - восприимчив к подлинно человеческому семейному счастью? А с некоторых пор (...) в состоянии ли ты дать счастье своим близким?
Генрих Маркс
Желаю тебе стать тем, что могло бы получиться из меня, если бы я появился на свет в столь же благоприятных условиях. Мои лучшие надежды ты можешь и оправдать и разрушить. Может быть, неправильно и одновременно неразумно возглавлять свои лучшие надежды на одного человека и этим подрывать свой собственный покой. Но кто, как не природа, повинна в том, что и не слишком слабые люди проявляют отцовские слабости?
Генрих Маркс
Будь здоров, милый Карл, люби меня всегда так, как ты об этом говоришь, только не заставляй меня краснеть от твоей лести. Нет ничего плохого в том, что ты высокого мнения о своём отце. Я всё же кое-чего добился в жизни - достаточно, чтобы иметь тебя, но далеко недостаточно, чтобы быть довольным собой.
Генрих Маркс
Твоё последнее письмо необычайно обрадовало меня, так как оно показало мне, что ты избавляешься от своих маленьких слабостей, которые, кстати сказать, меня беспокоили; что ты понимаешь своё положение и с энергией и достоинством стремишься обеспечить своё будущее. Но, милый Карл, не впадай, в противоположную крайность.
Не говоря уже от том, что общительность много даёт человеку, особенно молодому, с точки зрения развлечения, отдыха и развития, благоразумие в свою очередь требует - и этим нельзя пренебрегать, так как теперь ты не один - найти себе поддержку некоторых людей, разумеется, честным и достойным образом.
Генрих Маркс
Твои письма (поскольку я не нахожу в них следов болезненной чувствительности и фантастических черных мыслей) стали для нас подлинной потребностью. (...)
Любя тебя больше всех на свете, за исключением мамы, я тем не менее не слепой и меньше всего хочу быть слепым. Я отдаю тебе должное во многом, но я не могу полностью отогнать от себя мысль, что ты не лишен эгоизма и что его в тебе, быть может, больше, чем это необходимо для самосохранения. Я не могу избавиться от мысли, что я в твоём положении больше щадил бы родителей и проявлял бы больше самопожертвования по отношению к ним. Если я ничем не обязан своим родителям, кроме появления на свет, - хотя справедливости ради следует сказать о материнской любви, - то как я боролся и страдал, лишь бы возможно дольше не огорчать их.
Генрих Маркс
...Ты должен подумать и о родителях, радужные надежды которых серьёзно пострадают, если ты будешь так далеко от них. Конечно, это не должно нарушать твои жизненные планы. Ведь родительская любовь - самое бескорыстное из всех чувств. Но если бы твои жизненные планы можно было гармонично сочетать с родительскими надеждами, это доставило бы мне величайшую из всех радостей, число которых так сильно уменьшается с годами.
Генрих Маркс
Но гордой юности в расцвете сил может показаться унижением то, что настойчиво диктуется разумом и долгом по отношению к самому себе, особенно же по отношению к лицам, заботу о благе которых ты почитаешь своей обязанностью. Конечно, желать, чтобы человек в 19 лет был умудрён жизненным опытом, это значило бы требовать слишком много.
Генрих Маркс
Важные люди, или считающие себя таковыми, не легко прощают пренебрежение и не склонны отыскивать уважительные причины, в особенности если они в какой-то степени благоволили к человеку. Господин Йениген и Эссер не только порядочные люди, но, очевидно, нужны тебе, и было бы в высшей степени неблагоразумно и поистине невежливо пренебрегать ими, ибо они тебя очень прилично приняли. В твои годы и при твоём положении ты не можешь требовать соблюдения взаимности.
Генрих Маркс
Тебе, милый Карл, выпало на долю счастье, какое редко достаётся юношам твоего возраста. Ты в самом начале своего жизненного пути нашёл друга, и притом друга весьма достойного, старше тебя и опытнее. Умей ценить это счастье. Дружба в подлинном, классическом смысле этого слова - прекраснейшая жемчужина в жизни, а в таком возрасте, как твой, - совершенно необходимая для жизни. Лучшим пробным камнем твоего характера, твоего ума и сердца, более того - твоей нравственности, будет то, сумеешь ли ты сохранить этого друга и остаться достойным его.
Генрих Маркс
Первейшая из человеческих добродетелей - это способность и воля к самопожертвованию, к тому, чтобы отодвинуть на задний план своё «я», если этого требует долг, требует любовь. Речь идёт не о блистательном, романтическом или героическом самопожертвовании - плоде минутного героизма или мечтательности. На это способен и величайший эгоист, так как именно в этих случаях «я» проявляется с особым блеском. Нет, речь идёт о ежедневно и ежечасно повторяющихся жертвах, которые идут от чистого сердца хорошего человека, любящего отца, нежной матери, любящего супруга, благодарного сына, о тех жертвах, которые придают жизни неповторимую прелесть и делают её краше вопреки всем превратностям.
Генрих Маркс