Цитаты на тему «Госпиталь»
Я не помню как случилась авария, но судя по телевизионной картинке, я вышел широко из второго поворота, чтобы набрать больше скорости на прямой. Машины соприкоснулись... и я был выброшен на большой столб, что обрамлял ворота в третьем повороте. На этом мой день закончился. И список травм оказался достаточно большим. Я сломал грудную клетку, спинные позвонки, тазобедренную кость в нескольких местах, раздробил лодыжки и пару ребер – но это врачи обнаружили спустя две-три недели. Сразу после аварии это было не так важно. Доктор на трассе собирал части моей левой лодыжки в пластиковую коробку, которую потом отправил вместе с вертолетом, который доставил меня в госпиталь.
Кенни Брак
У нас не очень часто в госпитале в субботу утром умирают женщины с русскими паспортами, американскими водительскими удостоверениями, прилетевшие, судя по билету, из Лондона, с тремя домашними адресами - в Москве, Лондоне и Вашингтоне и тремя мужьями, один из которых, заметьте - из Африки.
Елена Викторовна Котова
Запахи неизменны. Есть запахи, которые не меняются из века в век, - запахи печей, дорог, хлеба. Повсюду пахнут одинаково столовые, общежития, во всем мире одинаково пахнут гостиницы, отели - и в Японии и в Архангельске. То же и с людьми. Лесорубы на Сахалине пахли, как и здесь, в Кислицах, как и когда-то, когда отец приезжал из леса, а я сидел у него на коленях, уткнувшись ему в жилет.
И эти конторы, самые разные (сколько я их повидал!) - и маленькие конторы сплавщиков с керосиновыми лампами, и лесные, и районные, - хранили тот же запах: бумаг, железных ящиков, клея.
Память на запахи - особый раздел или аппарат памяти. Они помнятся десятилетиями - запахи тола, горелой брони, запахи шинели, госпиталя, не определенные никакими словами, таблицами, приборами. Запахи прошлого.
Даниил Александрович Гранин
Я потратил часть чека последней зарплаты на исследование новых достижений в тонком искусстве приготовления виски. Как оказалось, виски за это время (трезвости) не изменилось... Трудясь в условиях нарастающего упадка сил, я последовательно одолел этапы от выпивки к похмелью, от бара до номера в отеле и пришёл в себя уже в госпитале, затянутый в смирительную рубашку.
Уильям Тенн
«Бабий Яр» я закончил поздним вечером, после того, как побывал на том страшном месте, и немедленно позвонил в Москву Александру Межирову, прочел по телефону.
― Это нельзя печатать, ― сказал он. ― Там все спрямлено. Все гораздо сложнее... Ты опозоришься на весь мир.
― Да, там все спрямлено. Но об этом надо заговорить. Может быть, именно так прямо. И сейчас, а не завтра, ― сказал я. ― Я готов опозориться на весь мир...
Тем же вечером в киевском ресторане я прочел эти стихи друзьям своей юности Ивану Драчу, Ивану Дзюбе, Виталию Коротичу, запоздало пришедшему к нам прямо с дежурства в госпитале. Им это понравилось ― тогда мы все понимали друг друга с полуслова.
Александр Петрович Межиров
