Цитаты на тему «Туча» - страница 2
Ты Покровом покрываешь и
Русь мою многострадальную,
Русь мою много распятую
О Владычице Державная,
Херувимов Пречестнейшая,
Мати Господа Всевышнего,
Погибающих Взыскание!
Умоли за землю Русскую
Сына Своего Сладчайшего,
Да воздаст Он нам по милости –
Не по нашему неверию.
Вижу – тучи собираются
Слышу – вороньё раскаркалось.
Только б ты нас не оставила
В час великий испытания.
О Заступнице Усердная,
Даруй грешным покаяние,
Мне же, о Благословенная,
Даруй благо наивысшее:
Жить как сын твой заповедовал,
Боль людскую за свою считать.
Роман (Матюшин)
Если из десяти слов девять правдивы, не считай это достижением. Достаточно одному слову не быть правдивым, как оно соберет вокруг себя тучу лжи. Если из десяти замыслов девять удались, не считай это успехом. Достаточно одному замыслу остаться неосуществленным, как вокруг вырастет лес попреков. Поэтому благородный муж ценит молчание и отвергает суетность. Он ценит безыскусность и отвергает хитроумие.
Хун Цзычен
Щедрость - это дерево, что в саду человечества цветет, или, вернее, с этого дерева полезный плод. Оно - волнующееся море края людского или даже драгоценный жемчуг дна морского. Человек без щедрости - это не несущие дождь весенние тучи, это татарский мускус непахучий. Если дерево бесплодно - это лес дровяной, недождевая туча - это просто дым.
Алишер Навои
Когда уходит лето, тогда приходит осень,
Когда уходит осень, тогда спешит зима,
У человека - сердце, у человека - совесть,
А есть ли в тебе это? Ты мне ответь сама
Когда тебя полюбят, когда тебя голубят,
Когда тебя голубят, тогда ты весь, как луч!
На небе светит солнце, по небу ходят тучи,
Брось, милая, сердиться. И выгляни, выгляни из туч.
Когда тебя прощают, тогда тебя жалеют,
Когда тебя жалеют, тогда охота жить!
Есть на земле дороги, есть у людей тревоги,
Умей прощать обиды, учись людей, учись людей любить!
Виктор Боков
Человек, лишенный щедрости, похож на раковину без жемчужины - кому нужен пустой черепаший панцирь и безжемчужная раковина? Скупой не попадет в рай, если даже он из рода пророков, щедрый не попадет в ад, если даже он раб пороков. Щедрый - это туча, что дарит урожая благодать, скупой - это муравей, привыкший колосья и зерна подбирать.
Алишер Навои
Пошёл - и где тристаты злобы?
Чему коснулся, всё сразил!
Поля и грады стали гробы;
Шагнул - и царство покорил!
О Росс! о подвиг исполина!
О всемогущая жена!
Бессмертная Екатерина!
Кто был Суворов:
По браням - Александр, по доблести - стоик,
В себе их совместил и в обоих велик.
Чёрная туча, мрачные крыла
С цепи сорвав, весь воздух покрыла;
Вихрь полуночный, летит богатырь!
Тма от чела, с посвиста пыль,
Молньи от взоров бегут впереди,
Дубы грядою лежат позади.
Ступит на горы - горы трещат;
Ляжет на воды - воды кипят;
Граду коснётся, - град упадает;
Башни рукою за облак кидает.
Герои росски всколебались,
Седым челом приподнимались,
Чтобы узреть Варшавы плен.
Гавриил Романович Державин
Я был одним из первых, кто узнал о Чернобыле - за пределами России, конечно. Мы тогда записывали альбом в Швейцарии. Был приятный апрельский вечер, и все вывалили на лужайку перед студией. Перед нами были Альпы и озеро, и тут наш звукорежиссер, который остался в студии и слушал радио, закричал: «В России творится какой-то пи#$%ец!» Выяснилось, что он поймал какую-то швейцарскую радиостанцию, а те, в свою очередь, поймали какую-то норвежскую волну. Норвежцы пытались до кого-нибудь докричаться. Они рассказывали, что со стороны России движутся огромные облака, и это не просто дождевые тучи. Собственно, это было первое известие о Чернобыле. Я позвонил знакомому журналисту в Лондон, но он не слышал ни о чем подобном - Чернобыль попал в главные новости лишь через несколько часов. Я помню, что это было очень странное чувство: осознавать, что ты один из немногих, кто знает о том, какая угроза повисла над планетой.
Дэвид Боуи
Утро было дождливое: мы снова промокли; сѣрыя тучи мѣшали разсвѣту, мрачность окрестности была неописанная; мы шли по густому болотистому лѣсу, перескакивая съ кочки на кочку, наступая на лягушекъ; сучья сосновыхъ деревьевъ били насъ по глазамъ. Все было пусто и мрачно; мы уже начали отчаиваться, когда изъ глубины лѣса привѣтливою звѣздою мелькнулъ огонь. Этотъ огонекъ едва былъ виденъ за бѣловатымъ утреннимъ туманомъ; тѣмъ не менѣе онъ ободрилъ насъ. Мы прошли еще съ сотню шаговъ, и передъ нами открылась маленькая поляна съ лужею по серединѣ. По краямъ ея стѣною торчали сосны, и съ одной стороны лѣса виденъ былъ небольшой домикъ, выстроенный какъ изба, но немного обширнѣе и чище. Изъ этого-то домика мелькалъ огонекъ; мы подошли къ окну и примѣтили въ комнатѣ человѣка среднихъ лѣтъ и величественной наружности, сидѣвшаго возлѣ лампы и читавшаго какую-то рукопись. Тутъ же стоялъ штофъ съ настойкою.
Александр Васильевич Дружинин
Без вдохновенного волненья,
Без жажды правды и добра
Полвека я стихотворенья
На землю лил, как из ведра.
За то Россия уж полвека ―
С Большой Морской до Шемахи ―
Во мне признала человека...
Производящего стихи.
Литературным принят кругом
За муки авторских потуг,
И я бы Пушкина был другом,
Когда бы Пушкин был мне друг.
Но в этот век гуманных бредней
На эту гласность, на прогресс
Смотрю я тучею последней
Средь прояснившихся небес.
Василий Степанович Курочкин
― Мы вышли из ворот под синий дождь флоренский,
В жемчужной сеточке жужжащий на весу ―
Как туча пчельная, как воздух полуженский,
Как вдох, которого уже не донесу, ―
Так пело олово, расплескано меж облак,
Так ныли головы деревьев под мукой,
И сердца голого летел веселый отблик
Над телом свернутым реки полумужской,
Так твердь творожная свой дождик отрояла...
Олег Александрович Юрьев
Синяя, с огненными краями туча грозно висит над колокольней. Ветер хлопает потемневшими верхами палаток и балаганов, раздувает ленты. Пустеет, суетится, разбегается потревоженная дождем и грозою ярмарка. А все чаще и быстрее носятся над землею ласточки, громче и страшнее гремит приближающийся гром. Вся ярмарка, краснеясь сарафанами, стоит под деревьями. Но быстро, как начался, проходит и кончается летний дождь. Яркая радуга, упершись одним концом в реку, еще серо-молочную от дождя, широким полотенцем раскидывается над ярмаркой, над колокольней. И опять, точно умывшись и повеселев, собирается, оживленнее прежнего шумит народ, а над обмытой, с катящимися мутными ручьями землею по-прежнему падают и свистят стрижи.
Иван Сергеевич Соколов-Микитов